Однако сегодня рынок частных юридических услуг переживает непростое время: с принятием нового Закона "Об адвокатуре" юристы-хозяйственники вынуждены искать новые формы работы с клиентами.
Поделиться опытом работы и высказать свой взгляд на процессы, происходящие сегодня в сфере юруслуг, мы попросили старшего партнера юридической компании ООО "Власова, Михель и партнеры" Лилию ВЛАСОВУ, а также управляющего партнера компании Константина МИХЕЛЯ.
- Ваша фирма - одна из старейших белорусских компаний в сфере юридических услуг, недавно отметила 20-летие работы на этом рынке. С чего приходилось начинать?
Л. В.: Годом создания нашей компании мы считаем 1990-й. В то время я была в составе Совета молодых ученых Беларуси и с советской делегацией отправилась на форум молодых ученых в США. Там впервые удалось ознакомиться с работой юридических фирм.
Надо отметить, что американские и английские юрфирмы являются самыми крупными в мире, в них работают по несколько тысяч юристов, и, конечно, у них есть чему поучиться в организации и сопровождении юридических проектов:
Было понимание того, что реформирование советской экономики потребует наличия слаженно работающих юристов, и я решила создать такую команду. Мы одни из первых в Беларуси организовали частную юридическую практику. В буквальном смысле было два стола, одна печатная машинка, желание работать и вера в результат.
Постепенно наша команда пополнялась профессиональными и инициативными коллегами, мы приобретали опыт, формировали отношения с иностранными коллегами, с крупнейшими западными фирмами, нарабатывали репутацию профессионалов и, как результат, получали хорошие заказы от клиентов.
В 2007 году произошло первое значительное объединение юрфирм в Беларуси: наша компания "Власова и партнеры" объединилась с юрфирмой "Михель и партнеры", и мы продолжили юридическую практику под единым брендом "Власова, Михель и партнеры".
В данное время компания занимает лидирующие позиции на юридическом рынке в Беларуси, что выражается в сопровождении крупнейших проектов, первых позициях в национальных и международных рейтингах и самое главное - в доверии клиентов и коллег. Мы все преданы своему делу, поставленным целям и просто хорошо делаем свою работу - в этом причины нашего успеха.
- Кто ваши клиенты сегодня, ограничиваете ли вы свою специализацию некими рамками?
К. М.: Наши клиенты - это крупный и средний бизнес. В определении клиентской базы также работает закон спроса и предложения. Бизнесу необходима большая профессиональная команда юристов, способная как одно целое к сопровождению крупных и длительных проектов.
Становление и поддержание функционирования таких команд, обеспечение высоких стандартов работы, привычный клиенту сервис (офис, оборудование) требуют постоянных высоких затрат, что, в свою очередь, предопределяет стоимость услуг и круг клиентов, способных такую стоимость оплачивать. Известный афоризм "Дешево, быстро, качественно. Вычеркни одно лишнее" работает и в нашем случае.
Мы занимаемся оказанием юруслуг только в сфере бизнеса и готовы к решению любых юридических задач в этой области - сопровождение инвестиционных проектов, разрешение судебных дел, приватизация, покупка и продажа компаний.
- Какие категории дел представляют сегодня для белорусских юристов наибольшую сложность?
К. М.: Сложными являются крупные долгосрочные проекты, требующие синхронизации юридических аспектов в разных отраслях права. Приходится складывать пазл, состоящий из вопросов корпоративного, налогового, гражданского законодательств, и приходить к оптимальному решению. В сопровождении таких проектов необходимо качественное управление командой юристов.
Говоря об актуальных и болезненных вопросах, я бы выделил отношения бизнеса с проверяющими органами. В целом наметился тренд к улучшению, в том числе и в связи с принятием Директивы № 4, но по-прежнему при защите своих прав "более правыми" оказываются госорганы.
При всей многогранности этого вопроса необходимо эффективнее воплощать норму директивы, согласно которой неясности или нечеткости законодательства интерпретируются в пользу бизнеса и граждан. Необходимо реформирование гражданского законодательства от императивности к диспозитивности - существенное сокращение числа норм, не изменяемых соглашением сторон.
Законодательство, отвечающее уровню общественных отношений, является конкурентным преимуществом страны на рынке труда и капитала. Мы должны уходить от элементов, формирующих в праве преобладание формы над содержанием, от искусственных барьеров, которые легко обойти: хочешь акционерное соглашение - создаешь компанию на Кипре; хочешь создать не УП, а ООО, - берешь в участники брата, свата, жену; нужно, чтобы в страховой компании было более трех иностранных участников, - создаешь 4 компании в иностранной юрисдикции.
Иногда наблюдается чересчур формальный взгляд на законодательство: вчитываемся в запятые, окончания и получаем расхождение со здравым смыслом и духом закона, а с учетом огромного массива законодательных изменений и небольшого количества делающих эту работу чиновников невозможно достичь совершенства нормативного акта.
- Лилия Владимировна, в Беларуси вы стояли у истоков института внесудебной медиации и продолжаете уделять немало сил и времени для дальнейшего продвижения этого инструмента разрешения конфликтов. Что уже удалось сделать и что еще предстоит?
Л. В.: Я сама не заметила, как медиация из моего желания узнать что-то новое превратилась в проект республиканского масштаба. За несколько лет удалось создать команду из 30 медиаторов, получивших специальное образование в разных школах медиации: в Санкт-Петербурге, Киеве, Москве и США.
Благодаря поддержке ВХС был реализован пилотный проект по внедрению медиации в разрешении хозяйственных споров. К концу 2010 года в хозяйственных судах было проведено 76 медиаций, из которых 33 завершились подписанием соглашений о примирении.
Для нас, медиаторов, важно, что участники медиации (практически 100%) отмечают свою удовлетворенность процессом переговоров и достигнутым результатом в медиации. Важно, что стороны почувствовали, что медиация - это шанс самостоятельно разрешить проблемы и нести ответственность за принятые решения. Добровольное исполнение заключенных в медиации соглашений достигает 80-85%.
Белорусские медиаторы получили возможность приобрести практический опыт ведения медиаций, а суд - оценить возможности медиации в разрешении сложных споров.
Результаты пилотного проекта позволят ответить на вопрос о будущем развитии медиации в нашей стране. Хотелось бы видеть медиацию независимым институтом, эффективно способствующим разрешению, в первую очередь, внесудебных конфликтов, что выгодно и судебной системе, так как именно такое взаимодействие с медиацией позволит разгрузить суды.
Что касается планов, то хотелось бы в 2012 году создать профессиональную организацию медиаторов. У нас уже сложилось сотрудничество с российскими и украинскими медиаторами, поэтому принято решение создавать международную организацию, позволяющую эффективно взаимодействовать в вопросах продвижения медиации и разрешения конфликтов.
- Насколько нам известно, готовится к принятию проект закона о медиации. Наверняка вы принимали участие в его разработке. Какие изменения нас ожидают, не утратит ли этот институт после формализации своей гибкости?
Л. В.: Постараюсь объяснить степень моего личного участия в подготовке проекта закона. Да, я была включена в состав рабочей группы по его разработке и даже подготовила собственный вариант законопроекта.
Но, к сожалению, у нас в стране сложился определенный механизм разработки проектов закона, в котором таким, как я, экспертам отводится формальная роль. Проекты законов разрабатываются заинтересованными государственными организациями. На заседаниях рабочих групп в основном согласовываются позиции государственных ведомств, а последнее слово остается за Администрацией президента, после чего проект поступает в Национальное собрание.
На мой взгляд, принятие закона о медиации несколько преждевременно, так как нет еще достаточного опыта в области медиации, мы еще не осмыслили медиацию как социальное явление. Но, с другой стороны, в нашем государстве неформализованные институты не имеют шансов на развитие. Принятие закона будет означать легализацию института медиации, что можно рассматривать как необходимый этап в развитии медиации.
Еще непонятно, до какой степени Минюст как орган госконтроля будет регулировать саму процедуру медиации, поэтому затрудняюсь делать сейчас какие-то прогнозы в отношении "потери гибкости".
- На ваш взгляд, насколько реально применить процедуру внесудебной медиации для разрешения споров между физическими лицами?
Л. В.: Будем исходить из того, что спор и конфликт - разные понятия. Спор - это чисто правовой термин. Мой опыт проведения медиаций подтверждает предположение, высказываемое конфликтологами, о том, что большинству правовых споров, рассматриваемых в судах, мы обязаны конфликтам между физическими лицами, в частности, между собственниками бизнеса, директорами предприятий или теми и другими. Другими словами, в основе правовых и неправовых споров лежат конфликты между физическими лицами.
Сегодня медиация во всем мире признана самым востребованным внесудебным способом разрешения конфликтов. В США, странах Европы медиация, прежде чем стать частью правовой системы и культуры этих государств, прошла путь в несколько десятилетий. Доверие общества к медиации возникает не сразу.
Для медиации важна поддержка государства, судебной системы. Кроме того, квалификация медиаторов должна быть высокой, а репутация - безупречной. Поэтому у меня не вызывает сомнения, что медиация может стать в Беларуси востребованным средством разрешения конфликтов, но для этого нужно время.
- Белорусское хозяйственно-процессуальное законодательство, впрочем, как и гражданское, сегодня сложно назвать стабильным: серьезные изменения и дополнения вносятся едва ли не ежегодно. Что лучше для вас - законодательная стабильность или постоянная актуализация правил игры под внешние экономические факторы?
К. М.: Стабильность законодательства, особенно в части, затрагивающей лишь работу юриста, не самоцель. Назрели изменения - надо менять законы, и как можно быстрее. Главное, чтобы не пришлось выбирать между стабильностью законодательства и его плохим изменением.
Изменения в ХПК у меня не вызывают беспокойства с точки зрения влияния на бизнес. В негативном аспекте я бы отметил лишь введение обязательного претензионного досудебного порядка разрешения споров.
В целом, у нас законы не для кредитора, а для должника, в том числе и претензионный порядок, уменьшение штрафных санкций по усмотрению суда без объективных законодательных пределов и предоставление отсрочки (рассрочки) исполнения судебных решений, ограниченные полномочия судебных исполнителей по взысканию и реализации имущества должника, уходы должников в ликвидацию, конвертация валюты, открытие множества банковских счетов и т. д. Зачастую нормой становится фраза: "Платят по долгам только слабые".
- Один из актуальных вопросов для субъектов хозяйствования - отсутствие в Беларуси института добросовестного приобретателя, закрепленного на законодательном уровне. Та же ситуация с гарантиями необратимости приватизации. В чем, на ваш взгляд, причина такой задержки?
К. М.: В ближайшее время данные изменения будут приняты. Этот вопрос непростой, и он требовал проработки и комплексного согласования.
Важно без оглядки на прошлое не перекладывать бремя борьбы с правонарушениями и связанные с этим риски на добросовестных субъектов хозяйствования, полностью исключив негативные для них последствия, не ограничиваться полумерами, вплоть до отмены конфискации предметов, транспортных средств при контрабанде.
Необходимо формировать уверенность бизнеса в сохранности своей собственности, пусть и в ущерб профилактике и борьбе с правонарушениями. Срок на пересмотр приватизационных сделок необходимо не только сокращать, но и отсчет этого срока вести не с момента, когда госорганы узнали о нарушениях, а с момента совершения таких сделок.
- Как вы оцениваете новый закон об адвокатуре? Известно, что вы были противником объединения адвокатов и юристов-хозяйственников...
К. М.: В конце 2011 года новый закон по адвокатуре был принят, объединение не состоялось.
В части вопросов нашей деятельности изменения касаются введения монополии адвокатов на представительство в судах, в том числе хозяйственных. Юристы-хозяйственники останутся, но с апреля 2013 г. утратят право представления интересов в хозсудах. Какими будут формы разрешения этой ситуации в интересах наших клиентов, пока говорить преждевременно, надо посмотреть, как закон в течение этого года заработает на практике.
- Экономическая ситуация не располагает к долгосрочным прогнозам, и все же расскажите, какие перспективы вы наметили для себя на ближайшее будущее, учитывая профессиональную конкуренцию, которая наверняка возникнет в связи с созданием ЕЭП?
К. М.: Конкуренция, безусловно, усилится, уже сейчас у нас имеются офисы ряда европейских, российских юрфирм. Объективно национальный рынок юруслуг надо защищать и дать возможность национальным юрфирмам (адвокатским бюро) встать на ноги.
Крупнейшие белорусские фирмы имеют около 20 юристов и не смогут на равных конкурировать с иностранными фирмами, в которых работают по несколько тысяч юристов.
Возможностей для такой защиты в связи с обязательствами в рамках ЕЭП стало меньше. Мы в своей стратегии не рассчитываем на такую защиту, будем просто продолжать хорошо делать свою работу. В течение года-двух вряд ли что-либо существенно повлияет на рынок юруслуг.
