Лилия, рады приветствовать Вас в Киеве. Что привело Вас в наш город и какие совместные дела связывают Вас с Украинским Центром Согласия?
Лилия Власова (Л.В.) - В Украину я приехала по приглашению Украинского Центра Согласия. Владислава написала мне письмо, рассказала, чем занимается их организация. Меня это заинтересовало, поскольку в Беларуси медиация только начинает развиваться. Я решила приехать и познакомиться с теми людьми, которые так много делают для продвижения медиации в Украине.
Наверняка Вы много общаетесь об этом с Владой Каневской. Пришли уже к каким-нибудь общим знаменателям? На каком этапе развития находится сейчас институт медиации в Республике Беларусь?
Л.В. - Это первая наша встреча, я получила много информации от украинских коллег и пытаюсь осмыслить их опыт. Мы единодушны в желании сделать наше сотрудничество постоянным и взаимовыгодным. Центр Согласия работает в сфере медиации около 10 лет. В Центре есть профессиональная команда, опыт в реализации многочисленных проектов, большое количество публикаций, издается собственный журнал. У нас же есть группа энтузиастов, поверивших в медиацию и желающих ее развивать, уникальный опыт судебного посредничества, а в планах законопроектной деятельности на 2011 год внесен проект закона о медиации.
С 2008 года в Беларуси в системе хозяйственных судов стал внедряться институт судебного посредничества. Этот институт по ряду причин нельзя отнести к альтернативным методом разрешения споров (АРС). Белорусская модель посредничества - это скорее упрощенная процедура урегулирования спора, без проведения судебного заседания. Посредничество проводят должностные лица суда. Особенно эффективно посредничество при урегулировании споров, касающихся задолженностей по оплате товаров, работ, услуг. В 2009 году через посредничество прошло около 15 000 дел, из которых 85 % завершились подписанием мирового соглашения. Эти цифры свидетельствуют о том, что данный институт активно работает. Конечно, не без участия административного ресурса, в форме «подталкивания» сторон к «добровольному» участию в посредничестве. С другой стороны, нельзя не отметить и позитивного в посредничестве: стороны привыкают к тому, что можно договориться вне судебного заседания, посредничество разгружает судьей, люди начинают привыкать к термину «посредничество» в его связи с урегулированием конфликтов.
В ближайших планах Национального собрания (Парламент Беларуси) принятие дополнений в Хозяйственно-процессуальный кодекс (ХПК), часть из которых направлены на совершенствование института посредничества. К этой процедуре стороны, в случае добровольного согласия, смогут обращаться не только в суде первой инстанции, но и на любом ином этапе судебного производства, включая исполнительное производство. Кроме того, уменьшается количество процессуальных документов, конкретизируются функции посредника.
Получается, что институт медиации развивается в Беларуси по другому пути, нежели в Украине, либо чистая медиация будет у Вас внедряться отдельно от судебного посредничества?
Л.В. - Еще раз обращаю внимание на тот факт, что судебное посредничество в Беларуси -это не медиация, это не АРС. Это процессуальный институт, проходящий в строгом соответствии с законодательством и под контролем суда. Вместе с тем, именно опыт судебного посредничества помог понять, что медиацию нужно развивать как независимый институт, но при содействии суда и, воз можно, под его контролем. Поэтому в названных дополнениях в ХПК РБ появилась норма, позволяющая суду, в случае обращения сторон, передавать спор не только в судебное посредничество, но и на разрешение в процедуре медиации, при участии специалистов, имеющих профессиональную подготовку в области урегулирования споров, то есть медиаторов.
Владислава, известно, что наш хозяйственный суд изучал опыт Республики Беларусь. Пришли ли наши власти к какому-нибудь решению на основании изученного опыта?
Владислава Каневская (В.К.) - Дело в том, что Высший хозяйственный суд Украины изучал опыт не только Белоруссии, но и других Европейских стран. При этом некоторые сотрудники суда прошли курсы по подготовке медиаторов, также были приняты некоторые внутренние административные документы. Однако, к сожалению, мне практически неизвестно о случаях, когда процедура медиации применялась бы при рассмотрении хозяйственных дел, особенно в Высшем хозяйственном суде. Я думаю, что здесь есть те же опасения сторон в споре, о которых говорила Лилия, ведь для процесса медиации очень важно соблюдение вопроса конфиденциальности, поэтому административным подходом здесь просто так медиацию не внедришь и не популяризируешь. Но украинские суды, хозяйственные и другие, не отказываются от идеи медиации. Есть постоянная поддержка и Совета Европы в этом направлении, и других международных агентств. Например, Швейцарское бюро сотрудничества уже несколько лет поддерживает внедрение медиации в криминальной сфере (восстановительное правосудие), что позволило разработать специальные программы обучения для прокуроров, милиции и социальных работников. В Украине есть хорошие показатели применения медиации в разных сферах. Впрочем, говорить о том, что этот процесс приобрел массовый характер пока что очень рано.
Базируясь на практическом опыте применения медиации, в Украине уже несколько лет идет серьезная работа над Законом о медиации. Проблема его внесения в Верховный Совет заключается в том, что в одном проекте закона очень сложно учесть все нюансы касательно процедуры медиации в разных сферах права. Поэтому, возможно, сравнивая с Республикой Беларусь, процесс медиации в Украине идет шире, ведь мы пытаемся охватить все виды споров в различных судебных инстанциях, но такими показателями, как работа Высшего хозяйственного суда Беларуси, в отношении применения института посредничества мы пока что не можем похвастаться.
То есть наши страны идут к медиации разными путями, но при этом существуют определенные аспекты, которым мы можем поучиться друг другу и принять на вооружение?
Л.В. - Да, похоже, это так. Должны быть какие-то переходные этапы от практически судебной монополии, до легализации иных способов разрешения конфликтов. Наши люди твердо знают, что в спорных ситуациях нужно обращаться в суд. А вдруг появляется кто-то и говорит о том, что есть и иные способы, которыми широко пользуются в других странах при разрешении конфликтов. Эти способы позволяют конфликтующим сторонам самим, без участия суда, разрешать свои проблемы. Люди не готовы сразу отказываться от привычного, в пользу чего-то нового и не совсем понятного. Поэтому в Беларуси работает судебное посредничество. В Украине идут другие процессы: активно реализуются пилотные проекты по внедрению медиации в различные сферы социальной жизни, общественность обсуждает проекты законов о медиации, действуют организации развивающие медиацию.
Владислава, совсем недавно, рабочая группа, в состав которой Вы входили, разработала законопроект о медиации, который был представлен на рассмотрение и внесение предложений юридической общественности. Как обстоят сейчас дела с этим законопроектом?
В.К. - Сейчас в Украине существует как минимум четыре законопроекта о медиации. Один из них разработан Министерством юстиции Украины. Он старается охватить все аспекты и нюансы по проведению медиации в разных сферах, включая криминальную, семейную, хозяйственную и т.д. Что касается законопроекта, о котором Вы говорите, то он был разработан рабочей группой при Украинском Центре Медиации (Киево-Могилянская Бизнес Школа). Это была прежде всего попытка самих медиаторов понять и определить, что именно они хотят видеть в законе о медиации, чтобы гарантировать качество предоставляемой услуги. Ну, и, конечно же, подстегнуть процесс законодательного закрепления медиации. Думаю, в ближайшее время результаты обсуждения законопроекта, инициированного УЦМ, будут обнародованы.
Официальный же законопроект, разработанный Министерством юстиции, уже был согласован со всеми министерствами, с Верховным Судом и с Генеральной прокуратурой, но к нему существует много замечаний. Остаются опасения, что система (государство) побоится отпускать контроль над практикой применения медиации. Тут действительно нужно правильно оценить и минимизировать все риски внедрения процесса медиации, поскольку многие юристы прогнозируют злоупотребления этой процедурой и для затягивания рассмотрения дел в судах, и для давления на стороны дела. В общем, остается множество нюансов, которые необходимо учесть.
Между тем, на сегодняшний день ни один из законопроектов о медиации еще не внесен на рассмотрение в Верховный Совет, но я думаю, что рано или поздно один из субъектов законодательной инициативы это сделает. А все другие авторы законопроектов о медиации внесут свою лепту на этапе обсуждения документа в высшем законодательном органе. Это обязательно произойдет, ведь если говорить о политической воле государства относительно внедрения медиации, то слово «медиация» уже много раз фигурировало в разных законодательных актах, планах законодательной работы госструктур, активно применялось в отношении реформирования системы криминального судопроизводства. То же самое касается и общей концепции реформирования судебной системы в Украине и приближения ее к Европейским стандартам. Очень жаль, что в недавно принятом законе «О судоустройстве и статусе судей» эта тема полностью упущена. Но мы уже начали поиск вариантов внесения дополнений в этот закон.
Этим летом Закон о медиации был принят в Российской Федерации. Как Вы оцениваете данный акт?
Л.В. - Россияне приняли хороший закон, если не ошибаюсь, аналогов ему на постсоветском пространстве нет. Закон позволит использовать медиацию как для споров, находящихся в суде, так и вне суда. Закон закрепил общепризнанные принципы медиации, порядок проведения процедуры медиации, требования к медиаторам. Важно и то, что Закон предусматривает создание саморегулируемых организаций, которые будут устанавливать стандарты и правила профессиональной деятельности медиаторов.
В.К. - Несомненно, у россиян получился прогрессивный и современный закон. Но «дееспособность» закона подтверждается исключительно практикой его внедрения. Поэтому, посмотрим, каким путем будет осуществляться применение заложенных в законе норм. От российских коллег-медиаторов приходится слышать и некоторые опасения, связанные и с ролью государства в процессе внедрения медиации, с доминирующим влиянием отдельных организаций и интерпретацией процедуры медиации юристами-практиками.
Можно сказать, что в плане законотворчества Россия опять нас опередила, как в случае с тем же самым Законом «Об акционерных обществах»?
В.К. - Да, что касается закона о медиации - это факт. Что касается широты применения медиации - думаю, здесь можно говорить о некотором преимуществе Украины. Несомненно, уровень применения медиации в хозяйственных спорах в России выше.
Л.В. - В России существует ряд центров, где уже активно развивается медиация. Это - Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Новосибирск и другие города. Приняв закон, государство, тем самым, выразило поддержку медиации. У россиян появился шанс сделать медиацию эффективным средством разрешения конфликтов.
Лилия, Вы представляете юридический бизнес Беларуси. Расскажите, пожалуйста, насколько эффективно используются услуги медиации Вашими коллегами?
Л.В. - К сожалению, между медиацией и юридическим бизнесом в Республике Беларусь пока нет связи. Скажу больше, мои коллеги смотрят на медиацию как на нечто, что существует на Западе, но не в наших реалиях, по крайней мере, в ближайшем будущем. Такая позиция объясняется в первую очередь профессиональным подходом к оценке явлений: нет соответствующей законодательной базы - значит, явление не заслуживает внимания юриста-практика.
Как Вы считаете, насколько успешно могут адвокаты совмещать свою профессиональную деятельность с медиацией, ведь психология юриста и медиатора сильно отличаются.
Л.В. - Мировой опыт показывает, что это возможно, если адвокат получит специальное образование, которое даст ему право работать в качестве медиатора. Мой личный опыт показывает, что изменение профессиональных навыков - это не простой и не быстрый процесс. К этому нужно быть готовым и много работать над собой. Адвокат и медиатор - это разные профессии, где важны разные профессиональные навыки. Адвокат дает советы, оценивает факты, а медиатор - фигура нейтральная. Но если медиатор обладает юридическими знаниями, то это большое профессиональное преимущество, особенно в медиациях, завершающих подписанием юридических документов. Медиатор не обязательно должен быть юристом, но общепризнанно, что лучшие медиаторы - это юристы.
В.К. - Лично мне известны 5-6 юридических компаний в Украине, которые действительно увидели в медиации возможность для расширения спектра своих услуг. Часть этих фирм уже прошли необходимое обучение, кто-то в Украине, кто-то за рубежом. Однако широкого применения и спроса на медиацию в Украине пока что тоже не существует. Здесь скорее обученные юристы применяют некоторые элементы медиации при работе с клиентом. По сути, это сводится к некоему переговорному процессу, который они включают в свои услуги. Однако главная сложность применения медиации юридическими фирмами заключается в том, что их деятельность построена, прежде всего, на определенных бизнес-процессах. Поэтому договориться о том, чтобы адвокат отдал свое дело медиатору даже в рамках одной и той же юридической фирмы, практически нереально. Думаю, что нам следует ожидать появления организаций, таких как Украинский Центр Согласия или Украинский центр медиации, где обученные юристы смогут работать на нейтральной стороне - представлять услуги медиаторов от нейтральной организации.
Л.В. - У нас аналогичная ситуация. Даже имея в штате юриста-медиатора, коллеги не торопятся передавать ему дела на медиацию. Бизнес есть бизнес! Но, возможно, у нас может выстроиться другая схема отношений, например, как это случилось в Великобритании. После периода жесткого противостояния медиации, многие английские адвокаты получили образование и стали практиковать в качестве медиаторов, а клиенты уже приходят к ним по рекомендации адвокатов. Это происходит потому, что адвокаты знают: судья по данному делу все равно убедительно порекомендует сторонам обратиться к медиатору и попытаться разрешить конфликт без судебного разбирательства. Так может произойти и в наших странах: как только у судов появится право рекомендовать или отправлять дела на медиацию по просьбе сторон, адвокаты начнут массово получать образование, а некоторые из них сделают медиацию своей основной профессией. Я же вижу медиатора, как личную, независимую профессиональную деятельность.
Как Вы оцениваете перспективы внедрения медиации на постсоветском пространстве?
В.К. - Честно говоря, вопрос очень непростой. Я уже 10 лет работаю в сфере медиации в Украине. Начиналось все с искреннего желания проводить медиации, т.е. практиковать после прохождения соответствующего обучения. Но, к сожалению, все эти десять лет мне пришлось заниматься пиаром, убеждением и доказыванием необходимости и возможности развития института медиации в Украине. По нашим данным, первые инициативы проходили в Украине почти 20 лет назад, более 10 лет мы с коллегами и партнерами из других организаций трудимся над тем, чтобы процедура медиации стала узнаваемой, но практика применения медиации, к сожалению, не намного увеличилась... От этого становится немного грустно, с одной стороны, но, с другой стороны, - такая ситуация свидетельствует о том, что надо продолжать работать и объединять усилия. Думаю, знакомство и дальнейшее сотрудничество украинских медиаторов с Лилией будет способствовать развитию медиации и в Украине, и в Беларуси.
Л.В. - Но ведь и на Западе суды признали медиацию после десятилетий ее пиара и продвижения энтузиастами. Если медиация в наших странах не получит поддержку государства - на общий успех в ее развитии рассчитывать сложно.
В.К. - Да, это действительно так. С одной стороны я считала, что промежуточный этап - судебного посредничества - нам в Украине удастся избежать, глядя на опыт других стран. Но, с другой стороны, судя по всему, это выглядит как необходимый переходный этап, без которого очень сложно приучить общество и юристов к медиации. Популяризировать медиацию в Украине лишь с помощью пиара и СМИ невозможно. Не могу сказать, что мне нравится вариант развития института медиации через судебное посредничество. Однако Белорусский опыт четко демонстрирует, что такая процедура является элементом воспитания гражданского общества. Если медиация внедрялась в Европе 20-30 лет, то что уж говорить о постсоветском пространстве, где ментальность часто мешает нам брать личную ответственность за поиск решения для выхода из сложных жизненных ситуаций, не уповая на государство или чужое мнение.
Лилия ВЛАСОВА, Старший партнер ЮФ «Власова, Михель и Партнеры», Минск, Беларусь, медиатор
Владислава КАНЕВСКАЯ, Вице-президент Украинского Центра Согласия, медиатор
Разговаривал
