Беларусь готова к широкомасштабной приватизации. Правовое поле, деловой климат в стране, конечно, еще далеки от идеала, но уже вполне устраивают инвесторов - они активно реагируют на появляющиеся и ждут новых предложений. Вместе с тем процесс реформ пойдет интенсивнее и принесет стране большие дивиденды, если предприниматели будут чувствовать к себе не настороженно подозрительное, а действительно заинтересованное отношение со стороны властей. О том, каких шагов по совершенствованию системы законодательства ожидают деловые люди от правительства, размышляют руководители юридической компании «Власова, Михель и партнеры» Лилия Власова и Константин Михель.
- Господа юристы, согласитесь, что нынешняя ситуация с акционированием и разгосударствлением экономики выглядит несколько двусмысленно. Много деклараций о начале широкомасштабной приватизации, но процесс этот явно тормозится. Может быть, проблема в несовершенстве законодательных норм?
К.М.: - Сегодня мы действительно наблюдаем ситуацию «сжатой пружины». Вроде бы власти готовы начинать приватизацию, есть серьезный интерес инвесторов к белорусским предприятиям. Нет массовых сделок. Но зажат механизм явно не законодательными якорями - и к акционированию, и к приватизации законодательная база полностью готова, оставшиеся лакуны можно закрыть на уровне подзаконных актов. Пружина остается на взводе, на мой взгляд, из-за того, что воля собственника в отношении большого числа предприятий, занимающих стратегические позиции в экономике страны, до сих пор четко не сформулирована.
Как будут развиваться события в дальнейшем, можно лишь прогнозировать. Скорее всего, темпы и масштабы приватизации будут зависеть от ситуации в экономике. Даже акционировав прибыльные предприятия, государство постарается их либо никому не отдавать, либо делать это на предельно выгодных для себя условиях. Приватизацию серьезно усложняет и система принятия решений. Представитель собственника, губернатор или министр, каждый раз должен отвечать на трудный и неоднозначный вопрос, почему он дал согласие на продажу успешного предприятия. Чтобы не рисковать карьерой, многие посчитают лучшие не продавать вообще ничего.
С практической точки зрения важно четко разделять понятия «акционирование» и «приватизация». Акционирование - номинальный процесс изменения вида юридического лица, как правило, с целью подготовки вхождения в это юрлицо стороннего инвестора. И в этом смысле акционирование может быть первым этапом подготовки к приватизации. Никаких гарантий, что последует второй этап, сама продажа, при этом, естественно, нет.
Л.В.: - Не хотелось бы зацикливаться на приватизации и упускать из виду другие процессы. Как бы там ни было, сегодня продаются и акции, и предприятия как имущественный комплекс; набирают силу аукционы, в том числе по продаже госимущества за 1 базовую величину. Явно проявляется желание государства развивать бизнес в малых городах. То есть процесс разгосударствления пусть медленно, но идет. Тот, кто всерьез стремится приобрести собственность в Беларуси, такую возможность находит.
- Что значит «всерьез стремится приобрести собственность»? Белорусские власти все время подчеркивают, что готовы продавать предприятия в первую очередь стратегическим инвесторам. Но стратегические инвесторы стремятся вкладывать средства отнюдь не в проблемные бизнесы.
К.М.: - Те ограниченные пакеты акций госпредприятий, которые сегодня предлагаются к продаже, разумеется, могут заинтересовать в первую очередь финансового инвестора. Для привлечения стратегического инвестора собственник должен быть готов уступить контрольный пакет акций. В целом же, думаю, до 90% иностранных инвестиций в нашу экономику по своим целям отвечают признакам «стратегических», ибо средства вкладываются не ради проведения спекулятивных операций, а в развитие бизнеса. При этом сам бизнес может быть как большим, так и маленьким, важны именно цели инвестирования. Между тем для страны ведь нет большой разницы - стратегический или финансовый инвестор вкладывает средства в ее экономику. Пусть приходят любые деньги, только бы их было много.
Л.В.: - Крупные стратегические инвесторы сегодня уже пришли в розничную торговлю, в строительство. Покупкой промышленных предприятий, если таковые после акционирования все же будут выставлены на продажу, заинтересуется, скорее всего, профильный отраслевой бизнес. При этом надо быть готовыми к тому, что предложения поступят не от стратегического, а от финансового инвестора.
К.М.: - По опыту уже состоявшихся со стратегическим инвестором сделок мы видим готовность государства обеспечить интересы нового собственника. Формально государство, даже оставив у себя, допустим, 25% акций, имеет возможность получить право на прибыль, контроль и управление предприятием (например, в уставе может быть предусмотрено только единогласное принятие решений по широкому спектру вопросов). Но, как правило, на управление государство не претендует. Во всяком случае, пока собственник обеспечивает эффективную работу предприятия.
- У белорусских предприятий уже накоплен опыт сотрудничества с различными иностранными инвесторами и можно делать вывод о том, кто из них предпочтительнее. Существует, например, мнение о высокой криминализированности и политической ангажированности, а потому нежелательности прихода в Беларусь крупного российского капитала. Вы считаете такие опасения оправданными?
К.М.: - Отличие российских предпринимателей от западных состоит, на мой взгляд, в отсутствии у них соответствующего менталитета ведения бизнеса, сформировавшегося на Западе, и опыта ведения бизнеса по международным стандартам. Впрочем, с каждым годом эта разница становится все менее заметной. Западный инвестор придает больше значения формальным договоренностям и их оформлению, с российским капиталом в этом отношении взаимодействовать гораздо проще. К тому же российские предприниматели сами работают в условиях, близких к белорусским! Они, например, знают, как справляться со специфическими трудностями государственного регулирования, тогда как западных бизнесменов наши проблемы нередко ставят в тупик. Есть в данном вопросе и экономическая составляющая. Принято считать, что западные деньги дешевле, российские - рискованнее. Соответственно, если бизнес еще не очень устойчив, если инвестиции нужны срочно, то их проще получить в России.
Когда принимается решение о сотрудничестве, особенности западных и российских инвестиций, безусловно, должны учитываться. В то же время если все договоренности юридически грамотно и полностью оформлены, риск ущерба общему бизнесу даже в случае возникновения проблем у кого-то из партнеров будет крайне незначительными.
Л.В.: - Сейчас много говорят о рейдерстве инвесторов, но мне представляется, что его опасность несколько преувеличена. Опыт диковатой приватизации белорусским законодателем серьезно проработан и учтен. Инвестор принимает обязательства по сохранению профиля предприятия, числа рабочих мест, обеспечению определенных объемов капитальных вложений – словом, он изначально ставится в такие рамки, когда должен развивать приобретенный бизнес, любые попытки его уничтожения могут быть блокированы. Тем более маловероятным кажется появление у зарубежных предпринимателей политических амбиций. Поэтому инвестирование я бы не отнесла к числу рискованных операций независимо от того, какое происхождение - в смысле географическом - имеет капитал.
- Итак, законодательство не препятствует приходу инвестиций. А что препятствует? Чрезмерные налоги? Неблагоприятный бизнес-климат?
Л.В.: - За последние год-два государство многое сделало по созданию в стране благоприятного бизнес-климата. В сельской местности и малых городах его даже можно назвать привлекательным. Недавно опубликованный отчет Всемирного банка «Ведение бизнеса в 2009 году» при всех возможных претензиях к методике подсчета показателей рейтинга отразил реальные позитивные изменения. Налоговая нагрузка остается высокой, но как раз налоги западных инвесторов пугают меньше всего - они привыкли делиться с государством значительной частью своих доходов. Вместе с тем складывается впечатление, что государственные органы сосредоточили внимание на одних вопросах, безусловно, важных и нужных, таких как упрощение налоговой системы или регистрационных процедур, но пока совершенно не замечают огромного пласта проблем, связанных с приведением всего законодательства к цивилизованным стандартам.
О чем идет речь, лучше всего пояснить на примере постановления Минэкономики №183 «Об утверждении Инструкции о порядке формирования и применения цен и товаров». Не наша задача разбирать достоинства и недостатки этого документа. В любом случае он кардинально изменил условия работы огромного числа субъектов хозяйствования, причем это произошло совершенно неожиданно, фактически спонтанно. Правительство нарушило главный принцип цивилизованного законотворчества, требующего обеспечения стабильности правовых норм. Важность этого принципа сегодня вроде бы никем не ставится под сомнение и, например, для вновь создаваемых предприятий в сельской местности и малых городах установлен 5-летний мораторий на изменения законодательства, ухудшающие условия их деятельности. Почему же в других случаях правительство считает возможным отступать от цивилизованных стандартов? Такая непоследовательность, отсутствие четкой стратегической линии серьезно портят деловой климат.
Аналогичная ситуация с лицензированием. Число лицензируемых видов деятельности постепенно сокращается, но заменяющая жесткое регулирование сертификация доставляет субъектам хозяйствования, особенно в строительстве, еще больше проблем.
Инвесторы не понимают, почему государство регулирует уровень зарплаты и зачем оно вообще занимается регулированием цен на товары, не относящиеся к социально значимым.
Столь же сложно объяснить инвестору, почему у нас отсутствует институт хозяйственных обществ с одним участником. Чья-то прихоть, закрепленная Гражданским кодексом, приводит к совершению множества фиктивных сделок с вовлечением в состав учредителей супругов, родственников, друзей. Могу только догадываться, во что обошлась VELCOM трансформация из хозобщества в УП, когда в этой компании остался один участник. Потребовались перерегистрация, смена лицензий, вывесок, изменение договоров. Огромные усилия тратятся не на созидательную деятельность, а на формально-бумажную.
Еще о стандартах, касающихся сроков выполнения административных процедур. В цивилизованных странах оформление права собственности на землю занимает максимум неделю, у нас эта процедура растягивается на год - два. Это происходит, помимо прочего, из-за необходимости дважды утверждать архитектурные проекты - сначала предварительный, потом окончательный. Вся процедура согласования должна проходить в один этап. Явным излишеством является право преимущественной покупки административных зданий, предоставленное ныне местным властям. Мне не известно ни одного случая, когда бы исполком этим правом воспользовался, между тем, получение отказа затягивает процедуру покупки на лишний месяц. Завершая тему совершенствования земельных отношений, напомню о необходимости нарабатывать практику предоставления земельных участков в собственность - для начала, к примеру, в чернобыльской зоне.
К.М.: - Одной из самых значимых проблем белорусского законодательства, по моему мнению, являются завышенные карательные фискальные санкции, применяемые к правонарушениям, носящим непреднамеренный, формальный характер. Недавно к нам за юридической помощью обратилась предпринимательница, чей доход за полтора года деятельности был конфискован. Как выяснилось, до начала осуществления деятельности она получила консультацию в налоговой инспекции и, в точности выполняя рекомендации, с 30 млн. руб. дохода заплатила 7 млн. налогов, что приближается к 23%, т.е. уровень налогообложения у нее был очень приличный. Затем в ходе проверки выяснилось, что предпринимательница не уведомила администрацию о начале вида деятельности, по которому платила налог. За такое чисто формальное нарушение суд взыскал все 30 млн. в доход государства. Как видим, негативные последствия от правонарушения очевидно несоизмеримы с примененными санкциями.
Л.В.: - Сколько лет говорится о том, что суровое наказание должно применяться только при наличии умысла. Ничего не меняется. Законы таковы, что их нормы часто не позволяют суду проявить гуманизм и учесть смягчающие обстоятельства.
К.М.: - Законодательство у нас излишне формально, а не содержательно. Если видно, что субъект хозяйствования добросовестно платит налоги, то не следует цепляться в какой-то инструкции за какую-то запятую, чтобы обвинить его в нарушении и назначить разорительный штраф. Тем более, что техника подготовки нормативных актов у нас весьма далека от совершенства. И она не может быть совершенна, поскольку подготовка качественного закона обходится чрезвычайно дорого. Даже богатые страны не выделяют на законотворчество достаточно средств и там власти признают, что руководствуются несовершенными законами. Но эти нормотворческие недоработки не вызывают серьезных негативных последствий, поскольку добросовестные налогоплательщики пользуются известным иммунитетом, а все противоречия законодательства трактуются в пользу субъектов хозяйствования.
Словом, белорусским законодателям предстоит еще очень много сделать, чтобы наша правовая система не только по формальным принципам, но по своему духу и содержанию стала цивилизованной, приемлемой для западных инвесторов. Пока эта работа не будет выполнена, а займет она явно не один год, инвесторы не признают наш деловой климат по-настоящему благоприятным, какие бы строчки рейтинга он не занимал.
- Получается, власть начинает приватизацию слишком рано - наши предприятия могут и не найти покупателей?
К.М.: -Зачем же так пессимистично? По 5-балльной шкале белорусский бизнес-климат можно оценить на 3+, а это нормальный страновой риск. Многих инвесторов такая ситуация вполне устраивает. Как только появятся предложения, они на них, безусловно, отреагируют.
Л.В.: - И все же базовые стандарты законодательства должны соблюдаться. Для страны всегда выгоднее, когда иностранные инвесторы ориентируются не на сверхдоходы, оправдывающие повышенные риски, а на действительно благоприятные условия деятельности.
Лилия Власова и Константин Михель для журнала "Директор" № 10, 13 октября 2008 г.
